Блюз в Хаусе

Джеймс Уигни узнает, как Хью Лори поднимает свою музыкальную страсть на новый уровень. Любимый многими австралийцами и ранее известный по своим комедийным ролям в паре со Стивеном Фраем и в сериале Черная гадюка, британский актер Хью Лори достиг мировой известности благодаря роли блестящего мизантропа, доктора Грегори Хауса в медицинской драме Доктор Хаус, которая принесла ему два Золотых Глобуса и сделал его одним из самых популярных и самых высокооплачиваемых актеров телевидения в мире.

Но, несмотря на известность, благосостояние и почести, пришедшие благодаря съемкам, самым большим удовольствием для живущего в Лос-Анджелесе Лори является блюз, который он открыл для себя, будучи еще подростком. Состоявшимся пианистом, а также певцом и гитаристом, Лори поехал в Новый Орлеан, чтобы записать альбом, - и снять сопровождающий документальный фильм с его любимыми песнями великих создателей блюза, таких как Лид Бэлли, Роберт Джонсон и доктор Джон, совместно с приглашенными артистами, включая Тома Джонса и Ирму Томас.

Вы делали это альбом с некоторым трепетом, вы были осторожны, сходя с проторенной актерской дорожки и становясь музыкантом?

Чрезвычайно осторожен, и я все еще осторожен. Вообще говоря, я думаю, что вы сожалеете о том, чего вы не делаете, чем о том, что вы делаете. Я думаю, это было бы ужасно, дойти до такого состояния, чтобы думать: “Я мог это сделать”, и никогда не попробовать войти в ту воду, даже не намочить пальцев. Теперь я зашел примерно до колена. Я потерял пару пальцев, но, в основном, я в порядке. Я знаю, что я грешу, но я делаю это наиболее приемлемым способом из возможных и, надеюсь, что приношу людям радость.

В документальном фильме всех, кто говорит, что немолодой, лысеющий белый мужчина, поющий блюз, - бездельник, вы посылаете на....

Ну, это, вероятно, потому, что я слегка перезащитился. Я признаю, что я предпочел бы слушать Мадди Уотерса и Скипа Джеймса, чем какого-то парня в пабе на углу. Но в то же время я не думаю, что это особо здорово, говорить, что только люди из конкретного места и времени могут петь песни об этом месте и времени. Шекспир не бывал в Дании. Я не ставлю себя с ним в один ряд, кстати, и Стивен Фостер никогда не был на реке Суони.

Таким образом, вы защищаете права белых детей, на то, чтобы носить обвисшие до колен джинсы и играть Джея Зи и Public Enemy?

Это не в моем вкусе, но я бы защищал их право это делать. И я бы стал защищать и права любого, кто стал бы показывать на них пальцем и смеяться. Нам всем позволено иметь свою реакцию на вещи, и я понимаю скептицизм людей.

Вы пытаетесь привлечь внимание людей к музыке, которую они, возможно, не слышали раньше?

Я, прежде всего, не думал об этом таким образом, но это, наверное, потому что я был настолько погружен в эту музыку всю свою жизнь, что он никогда не думал, что есть огромное количество людей, которые никогда даже не слышали о Лид Белли. Я считаю его величайшим из всех авторов песен, которых я знаю. Однажды мне случилось встретить людей, которые не знали, кто он такой, и я почувствовал, что люди должны услышать его песни.

Почему блюз захватил вас так сильно в таком молодом возрасте?

Я не могу это объяснить. Я не первый человек, с которым это случилось, но он просто схватил меня за горло в первый раз, когда я услышал его. Я знал, что это были звуки, который я хотел слышать, и хотел бы уметь воспроизводить. Это кажется таким смешным, в известном смысле, но в этом есть нечто изначальное. Здесь такая интересная смесь ингредиентов: это бегущая река со всевозможными притоками из старых английских народных песен, из гимнов, из стран Карибского бассейна, Латинских влияний. По этой причине я думаю, что он принадлежит всем нам.

Когда Вы совершали свою поездку по Новому Орлеану, вы слышали такие высказывания как "Почему этот парень из “Хауса” таскает гитару и почему у него английский акцент?

Я слышал немного такого. Но тут все в порядке. Я знаю, что я в этом положении только потому, что играю Хауса. у меня нет никаких иллюзий, что в противном случае звукозаписывающие компании никогда не пришли бы ко мне. Все, что я могу сделать, это продолжать играть и показать, я это делаю всерьез и стараюсь стать лучше.

Возможно, небольшое значение имеет то, что вы были самым популярным человеком в мире на телевидении, когда вы записывали альбом в студии с этими ветеранами блюза.

Я был полностью на их территории. Я чувствовал себя как новичок. И я и есть новичок. Я был им тогда во время записи, и я остаюсь им даже сейчас, когда я уже играл с этими ребятами раз десять или около того. Я совершенно благоговею перед их музыкальностью и компетентностью. Это приятно, в известной степени. Так захватывающе ступать на новую землю, но это также и порядочно страшит.

Вы много сделали для известности и богатства, которые пришли к вам с “Доктором Хаусом”, музыка помогает разрядиться?

Совершенно верно. Пианино - хороший компаньон, и попасть домой и провести за ним час или четыре часа или 10 минут, не имеет большого значения. Время останавливается. Музыка дает мне величайшую поддержку, и возможность выйти за пределы мира Хауса, маленького воображаемого мыльного пузырька, надувающегося в одном месте каждый день, и сделать что-то другое - блаженство.

Все это идет из одной и той же склонности к творчеству или вы склонны разделять актерскую игру и музыку?

Я разделяю это, на самом деле. Некоторые люди думают, что есть определенные виды песен, где вы играете роль или рассказываете историю. Это верно до некоторой степени, но я также думаю, что есть что-то очень разоблачающее в исполнении музыки. Актерская игра для меня больше о надевании маски или образа, а музыка, по большому счету, об избавлении от него и раскрытии себя.

Вы говорите о своих первых уроках игры на фортепиано, где вы учили бесконечные французские колыбельные, были ли вы немного более либеральным с музыкальным образованием ваших собственных детей?

Был. У них довольно разнообразные предпочтения, они идут от классической музыки до поп-музыки, до старой блюзовой песни, и все направления будут равнозначны. Люди иногда проходят через мельницу классической подготовки, и это может отвратить от музыки огромное количество людей.

Вы говорите, что Лос-Анджелес- это город, где все боятся, а пожив там некоторое время, он вам на самом деле нравится?

Люди боятся старости. Это место, где люди гоняются за вечной молодостью, потому что на этом основана природа индустрии развлечений. По этой причине люди обращают ненормально много внимания на внешний вид, так что все одержимы тем, чтобы хорошо выглядеть и оставаться молодыми, и я думаю, что в этом есть нечто невротическое. Большинство людей в Лос-Анджелесе надеются жить 200 лет и очень расстраиваются, что они этого не могут.

Вы восемь сезонов в Хаусе, уже понятно, что больше в нем нечего сказать - вы осознаете, что лучше выйти слишком рано, чем слишком поздно?

Определенно. Это хорошее правило в любом случае, но я думаю, что Хаус - не тот персонаж, который останется дольше, чем он хочет. Мы должны подобрать момент, сделать это правильно, должным образом оценить характер, и все, что мы делали до этого момента, но лучше уйти и пусть люди говорят: "Это позор", чем остаться, продолжать делать и люди будут говорить: "Это позор”.